Лютая зима [= Отмороженный] - Дэн Симмонс

Курц только-только свернул за угол; до гостиницы ему оставалось пройти один квартал. Оба детектива выскочили из фургона и быстро зашагали следом за своей жертвой. Брубэйкер вынул «глок» из кобуры и держал его в правой руке. Он на ходу снял пистолет с предохранителя.

Телефон в кармане Майерса зазвонил.

– Наплевать, – сказал Брубэйкер.

– Это может быть что-нибудь важное.

– Наплевать.

Майерс предпочел вместо этого наплевать на Брубэйкера. Все так же, трусцой продвигаясь вперед, он приложил телефон к уху.

– Да. Да? Да, сэр. Да, но мы как раз идем за… нет… да… нет… слушаюсь. – Он сунул телефон в карман и остановился.

Брубэйкер резко обернулся к напарнику:

– Ты чего?

– Это был капитан Миллуорт. Приказал снять наблюдение с Курца.

– На х…! Слишком поздно!

Майерс помотал головой:

– Не-а. Капитан говорит, что мы должны свернуть наблюдение и со всех ног лететь на Элмвуд-авеню, чтобы помочь Прдзивски со свежим уличным убийством. Мы больше не занимаемся Курцем – его собственные слова.

– На х..!!! – заорал Брубэйкер. Старуха в черном пальто остановилась и уставилась на него. Брубэйкер сделал еще три шага, вышел из-за угла и увидел, как Курц переходит улицу, приближаясь к гостинице. – Мы же взяли эту паскуду!

– Если мы сейчас отправимся за ним, то Миллуорт поджарит на завтрак омлет из наших с тобой яиц. Он же сказал: кончайте заниматься Курцем. И с чего ты так бесишься, Фред?

Сказать ему о деньгах, которые обещал Стив Фарино? – подумал Брубэйкер. – Нет!

– Этот бандит шлепнул Джимми Хэтуэя. И еще Трех Марионеток из Аттики.

– Чушь, – ответил Майерс. Он повернулся и, не торопясь, пошел к фургону. – Никаких доказательств нет, и ты сам это отлично знаешь.

Брубэйкер снова оглянулся в сторону гостиницы и поднял свой «глок», как будто и впрямь собирался с расстояния в целый квартал выстрелить Курцу в спину.

– На х..! – повторил он.

В комнате Курца кто-то побывал. Два волоска, которые он, уходя, прикрепил к двери, выпали. Курц вынул оружие, отпер замок, резко пнул дверь ногой и влетел в комнату. Никого. Держа в руке «СВ», он проверил обе комнаты и пожарную лестницу. С первого взгляда он не заметил ничего особенного, но кто-то здесь, несомненно, пошнырял.

Исчез нож. Один лишь острый кухонный нож. Курц осмотрел все остальное, но, если не считать того, что его бритвенный прибор и расческа лежали в ванной чуть-чуть не так, как он их оставил, а книги на полке были едва заметно сдвинуты, ничего больше не изменилось и не пропало.

Курц вымылся под душем, побрился, причесался, надел свою лучшую белую сорочку, немного старомодный галстук и темный костюм. Парадные черные ботинки, стоявшие в глубине шкафа, нужно было лишь слегка обмахнуть, чтобы довести до зеркального блеска. Длинное пальто, висевшее в том же шкафу, было не новым, но отлично сшитым и идеально чистым. Засунув «смит-вессон» за пояс и опустив в карман пальто «компакт витнесс» Анжелины, он вышел, сел в «Вольво» и доехал до спортивного клуба Буффало. По дороге он остановился, зашел в кондитерский магазин, купил там не слишком большую, но и не маленькую коробку шоколадных конфет, сделанную в форме сердца, и выкинул часть конфет в урну.

– Вы опаздываете, – сказала Анжелина Фарино Феррара, когда он вошел в тренажерный зал. – И одеты не так, как надо. – Он не стал переодеваться и оставался в пальто и костюме.

– Сегодня я не намерен упражняться. – Он вручил ей коробку конфет. «Мальчики», только что закончившие работу с тяжестями, с любопытством смотрели на них сквозь стеклянную стену.

Анжелина развязала ленточку, открыла коробку-сердце и увидела свой «компакт витнесс», лежавший среди оставшихся конфет.

– О, мои любимые! – воскликнула она, положила в рот конфету с орехом-пекан и закрыла крышку. – Вы все еще хотите побывать на ленче?

– Да.

– А вы уверены, что сегодня подходящий день?

– Да.

– Но ведь там не должно случиться ничего драматического, не так ли?

Курц промолчал.

– Мы поговорим об этом в моем пентхаусе, – сказала Анжелина. – Я должна переодеться к ленчу. Вы можете поехать со мной. Мне придется представить вас «мальчикам» и всем остальным, кто проявит к вам интерес. До сих пор вы были всего лишь Мужчиной, Обольстившим Меня в Спортивном Клубе. Как вы сказали, вас зовут?

– Доктор Говард Конвей.

Анжелина вскинула бровь и вытерла полотенцем потное лицо.

– Доктор Конвей. Как вам это идет! Вы хирург?

– Стоматолог.

– О, это просто ужасно. Я слышала, что дантисты в чрезвычайной степени подвержены депрессиям и склонны к самоубийству. Вы сегодня вооружены, доктор Конвей?

– Да.

– А вы знаете, что «мальчики» заберут у вас оружие, как только мы сядем в машину?

– Да.

Ему показалось, что улыбка Анжелины Фарино Феррары сделалась хищной.